Педагоги:

Тимофей Сополев

декан факультета музыкального театра Российской академии театрального искусства (ГИТИС), доцент кафедры режиссуры РАТИ (ГИТИС)

О спектакле «Снегири»:
?Этот спектакль парадоксален тем, что ребята не могут сыграть его на ремесле. Что-то все-таки получилось потому, что актеры оказались способны почувствовать проблему. Играют они не на профессии будущей своей, актерской, а на своем человеческом отношении. И пока они в эту игру играть будут — будет и спектакль, а как только поймут, как надо исполнять эти роли с точки зрения профессии — жизнь спектакля закончится. «Снегири» меньше имеют отношения к постижению профессии, нежели к становлению личности.

? Для нынешнего поколения молодых (мы это установили абсолютно точно со студентами) Великая Отечественная война, Куликовская битва и война 1812 года — одно и то же. Никакого отдельного отношения к Великой Отечественной войне нет. У моего поколения — есть. Почему? В год моего 15-летия праздновалась 30-я годовщина Победы — то есть две моих жизни. Тогда казалось, что это очень далеко. Сейчас мне 45, и полтора десятилетия, отделяющих меня от войны — это треть уже прожитого. И это не много, у меня нет ощущения, что я много прожил. И к войне-то я, оказывается, достаточно близко? Но у них (кудряшей) — совсем другая математика.

? В стране готовилось празднование 60-летия Победы. И в какой-то момент лично мой субъективный уровень ненависти начал зашкаливать. Крышка на чайнике, переполненном паром, стала подпрыгивать. Раздражало почти все, что шло по телевизору: наряду с попытками говорить честно, было слишком много гламурного и неправдивого. Я много слышал о войне из первых уст — от родственников, от знакомых. В моем представлении, есть некая война, и ничего общего с тем, что было в подготовке к юбилею, она не имела. И меня это злило.

?Случайно в руки попала пьеса Нины Садур «Смертники». Прочитали оба, я и Михаил Чумаченко. Обсудили. Выяснили, что это труднейший материал. Что наши студенты не способны такое сыграть. Мы, как режиссеры, не способны такое поставить. Именно поэтому мы и решили попробовать. В наших рассуждениях все было против, единственным «за» был этот самый «материал», который позволял плюнуть в лицо всей подготовке к Юбилею. Мы решили рискнуть, почти не питая надежды на успех. Взяли небольшой срок, чтобы попробовать, потом увеличили его, потом в какой-то момент?

? Мы брали разные сцены, чтобы можно было работать параллельно. Потом показывали. Иногда менялись. Разница возникала — в нюансах. Кроме того, с ребятами мы изначально договорились, что это наше совместное актерско-режиссерское сочинение. Параллельно с тем, как репетировались наши сцены, мы устраивали просмотр всевозможных заявок. Например, образ смерти. С самого начала договорились, что никто не будет говорить ба-бах, хвататься за живот и падать на пыльную сцену. Так появились шинели? Идеи были замечательные, иногда актеры делали сумасшедшие предложения — мы не отказывались ни от чего, и порой это приводило к неожиданным результатам. Часть из придуманного вошла в спектакль, но, к сожалению, от огромного количества замечательных идей пришлось отказаться.

? Ругались мы так, что люстры качались, но каждый раз в результате находили, не скажу компромиссное решение, в том-то и дело, что находилось бескомпромиссное. Либо отрицали оба варианта и находили третий, либо один убеждал другого теоретически или практически. К тому же постепенно появляется единоначалие, само собой. Называется оно — спектакль. В начале его нет, есть пьеса, есть трактовка, замысел. Но когда самозачаточно начинает появляться спектакль, то дальше именно он диктует режиссерам. И наши споры были относительно того, что он требует в данный момент, а не чего я желаю или ты не желаешь. Он эфемерное существо, но он главный.






Ссылки: